Непростые отношения с Кройфом

Эти два игрока олицетворяют собой два «золотых» поколения в истории голландского футбола. На карьеру Ван Бастена Кройф оказал довольно солидное влияние. Начать надо с того, что дебют Марко в большом футболе состоялся, когда он, 17-летний, заменил Йохана в одном из матчей «Аякса» в чемпионате Голландии. Заменил и вскоре забил гол. На трибуне сидел Кес Райверс, в то время тренер сборной Голландии. Ему достаточно было 10-минутного знакомства с игрой этого подростка, чтобы пророчески заявить: «Этот парень будет следующим бомбардиром сборной».

Кройф вскоре ушел из «Аякса», а затем вернулся снова как тренер. И тогда между ними пробежала черная кошка. Весной 1987 года Ван Бастен начал испытывать серьезные проблемы с лодыжкой. 5 апреля он сыграл в матче чемпионата против ПСВ настолько отвратительно, что журналисты стали его доставать, не случилось ли чего с ним. Марко сказал: да, кое-что случилось, но сейчас рассказывать не хочу, расскажу после Афин (место проведения финала Кубка кубков, куда пробивался «Аякс»).

И он поведал такую историю: «Я испытывал сильные боли в лодыжке и сказал Йохану, что процесс выздоровления идет не такими быстрыми темпами. Он категорически приказал в ответ: к матчу с ПСВ ты должен быть здоров, и точка. В общем, несмотря на то, что каждое прикосновение к мячу продолжало доставлять мне сильные боли, он поставил меня на игру и даже не заменил по ходу, хотя было видно, что толку от меня мало. Наверное, надеялся, что каким-то чудом, рикошетом или еще как, я все-таки забью.

После матча Йохан вызвал меня на разговор, который шел о моей травме и о моем поведении на поле. Он потребовал, чтобы я постоянно подтверждал свой звездный статус. Сказал, что я должен быть упрямее и не жаловаться так много, что надо играть, не обращая внимание на боль, и это лучшее лекарство. Но как можно было забыть о боли? К тому времени я уже месяц жил на обезболивающих уколах, с трудом тренировался. Возможно, Йохан просто не представлял себе всей глубины моих страданий.

«Запомни, — сказал он мне. — У нас осталось три игры, в которых ты обязан выступить. Это полуфиналы и финал Кубка кубков. Ты должен зарубить себе на носу, что мы его выиграем. Это то, что я от тебя требую. Я даю тебе больше свободы, чем другим, но в замен требую, чтобы ты принес нам кубок. Если ты этого не сделаешь, я тебя уничтожу. Понял? Уничтожу!»

Что он имел в виду под словом «уничтожить», я могу только догадываться. Может быть, начать говорить журналистам, какой я слабый и изнеженный человек».

Приказ Кройфа Ван Бастен выполнил. В Афинах его гол в ворота лейпцигского «Локомотива» оказался единственным. «Аякс» выиграл Кубок кубков.

Но конфликт 1987 года не отразился на их дальнейших отношениях. Марко забыл обиду, и в целом две суперзвезды относятся друг к другу к симпатией. Впоследствии Кройф часто помогал Ван Бастену мудрыми советами. Например, когда тот едва не сорвался по ходу Евро-88. Перед стартом турнира Михелс вдруг объявил ему, что не он, а Джонни Босман является первым выбором в центре нападения, а ему-де можно попытаться найти себя на фланге.

Эти слова донельзя уязвили Ван Бастена. Он порывался бросить все и уехать домой. Только Кройф уговорил его не совершать резких движений. И действительно совсем скоро ситуация радикально изменилась в лучшую сторону.

Тем же летом 1988 года Кройф был приглашен возглавить «Барселону». Первый человек, которого он хотел купить, был Ван Бастен. Он вынашивал идею поменять его на Линекера, отдав англичанина в «Милан». Идея рокировки между суперклубами высказывалась до чемпионата Европы, и тогда она выглядела вполне реально, потому что за свой первый сезон в «Милане» (87/88) Марко проявить себя там не смог. Но когда Ван Бастен забил на Евро пять голов и выиграл для Голландии «золото», ни о каком обмене уже речи не было: «Милан» не отпустил бы его ни за какие коврижки.

«Порой он играл ужасно плохо, никак не влиял на ход событий в матче. Но при этом умудрялся всегда забивать», — подытоживает Кройф свою характеристику Ван Бастена.

Их обоих объединяет жизненный прагматизм. Ван Бастен, как и Кройф, не страдал отвращением к деньгам и не стеснялся признаваться: «Да, я хочу иметь много денег и много думаю об этом. Деньги дают человеку свободу».

В полной мере он наслаждается этой свободой теперь. Прошло восемь лет с тех пор, как он принял решение уйти из футбола. И все эти восемь лет он почти не показывается на людях, ведя жизнь затворника. Заработанных денег хватит на всю оставшуюся жизнь.

Вместе со своей семьей — женой Ребеккой, дочерью Анжеликой и сыном Александром — он часть времени проводит на своей вилле в Бад Хувендорпе, часть — в Монако, где тоже имеет дом.

Никакой склонности к возвращению в футбол — в качестве тренера или еще в каком — он не испытывает. В одном из последних своих интервью он объяснил это так: «После успеха каждый норовит унизить тебя. Пресса желает историй о тебе, желательно скандальных, и весь мир прыгает на тебя. Вот почему мне не хотелось бы опять окунаться в эту обстановку, хотя футбол, конечно, навсегда останется в моем сердце».